Идея имплантации зубов стара как мир, что подтверждают археологические находки.

В 1931 г. в районе плато Де Лос Муэртос на территории современного Гондураса д-р D. Рореnое нашёл фрагмент нижней челюсти инка, датированный VI в. до н.э. В лунках 42, 41 и 31 -го зубов сохранились имплантаты, изготовленные из панциря морских мидий. Имеются также доказательства применения зубных имплантатов в I-VI в. н.э. на территории Европы. В 1998 г. Е. Crubezy, G. Murail и J.-R Bernadou сообщили о найденном в провинции Шантамбре (Франция) черепе 30-летней женщины, жившей в I в. н.э., с металлическим имплантатом в лунке клыка верхней челюсти. На основе археологических изысканий в Анатолии (Турция) G.Atilla (1993) приводит описание зубного имплантата, выточенного из камня (середина VI в. н.э.).

Прямых свидетельств использования зубных имплантатов в VI-XVIII в. н.э. пока нет. В то время дантисты больше занимались трансплантацией, а не имплантацией зубов. Косвенное упоминание об имплантации имеется лишь у G. Bauer, который в своём трактате по истории медицины, вышедшем в 1556 г., писал об использовании зубных металлических имплантатов на Сицилии.

В конце XIX в. некоторые учёные вернулись к идее имплантации зубов. S. Perry изучал возможность использования зубных имплантатов из золота, фарфора и платины, установленных в сформированные хирургическим путём в челюстях лунки. О собственном опыте применения имплантатов в 1891 г. в Санкт-Петербурге доложил Н. Знаменский на IV Пироговском съезде. В том же году A. Hartmann сообщил о возможности использования внутрикостного имплантата для замещения отсутствующего зуба и предложил оригинальный способ фиксации искусственной коронки к имплантату с помощью винта. А в 1909 г. U. Greenfield разработал ещё один вариант конструкции имплантата и способа фиксации к нему искусственного зуба с помощью специального замка. Эскиз этой конструкции дошёл до наших дней.

Суммировать и объективно оценить результаты имплантации тех лет трудно, так как до введения в хирургию Листером понятия «антисептики»

почти всегда происходило инфицирование операционной раны, и отторжение имплантатов было обычным явлением.

Применение антисептиков значительно снизило риск инфицирования операционной раны, что обеспечило огромные успехи во всех областях медицины, в том числе и в имплантационной хирургии. Уже в 1914 г. травматолог W Lane получил положительные результаты лечения переломов с использованием пластин из нержавеющей стали, фиксируемых к кости винтами. Тогда же он сформулировал один из основополагающих принципов имплантационной хирургии — «хороший эффект может быть достигнут только при тщательной методике операции». Введение понятий антисептики и тщательного, атравматичного отношения к тканям позволило приступить к целенаправленному поиску имплантационных материалов.

Первый патент на относительно устойчивый к коррозии в жидких средах организма и пригодный для имплантации металл — молибденовую сталь — был получен в 1926 г. Эту сталь хирурги достаточно широко начали применять для остеосинтеза. В 1936 г. С. Venable и W Struck нашли новый, практически невосприимчивый к электрохимическим воздействиям тканевой жидкости организма сплав — «Виталлиум». И уже в 1939 г. A. Strock осуществил имплантацию винтового имплантата из этого материала, установив его в лунку удалённого зуба.

В начале 40-х гг. шведский стоматолог Н. Dahl предложил субпериостальный имплантат, опирающийся на костную ткань альвеолярного отростка (рис. 1-4). Идея субпериостальной имплантации основана на прочности прикрепления коллагеновых волокон надкостницы (шарпиевых волокон) к костной ткани, которые при конгруэнтности опорных элементов имплантата и рельефа альвеолярного отростка челюсти способны обеспечить стабильность самого имплантата и опирающегося на него зубного протеза. В Швеции изобретение Н. Dahl было встречено стоматологической общественностью «в штыки». А в США, напротив, эта идея нашла широкую поддержку и была признана такими известными специалистами, как N. Goldberg и A. Gercshkoff.

 

Современный период развития дентальной имплантологии начался в 1947 г., когда итальянский врач F Formiggini, применив на практике имплантат собственной конструкции, документально доказал возможность функционирования внутрикостных имплантатов в качестве опоры зубных протезов. Кроме того, он сформулировал основные задачи

имплантологии — ещё только зарождающегося направления стоматологии:

1) изучение общей и местной реакции костной ткани на имплантат;

2) определение оптимального варианта тканевого ответа на имплантат;

3) определение оптимального материала и конструкции имплантата.

На решение именно этих задач и были направлены усилия специалистов на протяжении последующих лет.

В 1955 г. в Падуе на 1 -м симпозиуме «Применение аллопластических имплантатов» A. Hammer и G. Pallazi на основании собственных морфологических исследований доказали отсутствие каких-либо патологических реакций на имплантаты из кобальтохромового сплава.

В 1956 г. A. Bodine на конференции в Далласе (США) представил результаты морфологического изучения тканей, окружавших функционирующий несколько лет субпериостальный имплантат, установленный на верхнюю челюсть собаки. Автор сделал следующие выводы:

1) эпителий не распространяется глубоко, и образование капсулы вокруг опорных лент имплантата не происходит;

2) ткань, контактирующая с расположенными под надкостницей частями имплантата, — это типичная соединительная ткань;

3) ткань вокруг шейки имплантата в зоне сообщения с полостью рта аналогична по строению ткани, формирующей зубодесневой контакт;

4) картина воспаления в области десневой манжетки шейки имплантата аналогична таковой в области десневых карманов естественных зубов.

В начале 50-х гг. были осуществлены экспериментальные исследования по изучению морфологии тканевого ответа на внутрикостные имплантаты. U. Pasqualini одним из первых провел серию экспериментов на собаках, сформулировав следующие вопросы:

1) какова реакция окружающих тканей на различные имплантационные материалы?

2) какие материалы лучше использовать для ретенции искусственных корней?

3) какова реакция и состояние слизистой оболочки в области контакта с выступающим в полость рта имплантатом?

4) как будет вести себя имплантат и окружающая кость под воздействием жевательной нагрузки?

1. U. Pasqualini использовал имплантаты из акриловой пластмассы, фарфора, золота, бинарные сплавы — золото с платиной и платину с иридием, а также имплантаты из виталлиума. Результаты экспериментов оказались весьма интересными:

1) наиболее позитивная реакция костной ткани и слизистой оболочки отмечается при использовании виталлиума и бинарных сплавов. Морфология слизистой оболочки напоминала зубодесневое прикрепление, а на уровне костной ткани наблюдалось примыкание к имплантату как трабекул (около 50% площади контакта), так и фибрилл, имеющих коллагеновую природу. Использование этих материалов позволило достичь высокой степени ретенции имплантатов без их видимой подвижности. В случаях применения пластмассы и фарфора часто регистрировались отклонения от нормальной морфологии окружающих тканей. Большая часть этих имплантатов была окружена волокнистотканной капсулой, при этом наблюдалась их подвижность;

2) после функциональной нагрузки, воздействующей в течение нескольких месяцев на имплантаты из бинарных сплавов и из виталлиума, имела место следующая тканевая реакция кости: в некоторых областях рассасывается костный матрикс трабекул, но их остеоциты сохранены и окружены базофильным ореолом. Между поверхностью имплантата и примыкающей к нему костью был обнаружен очень тонкий слой коллагеновых волокон, исходящих из костного матрикса. Пространство между некоторыми трабекулами заполняет имеющая обычную пластиночную структуру кость, и создаётся впечатление, что вокруг имплантата формируется слой компактной кости без костно-мозговых пространств.

А - рентгенограмма установленной в большеберцовую кость камеры для витальной микроскопии;

Б - обросшая костью титановая камера;

В - результат одного из первых экспериментов, показавших объединение винтового дентального имплантата с костной тканью.

Таким образом, U. Pasqualini заметил принципиально новую, до этого неизвестную реакцию кости на имплантаты — примыкание костной ткани к имплантату без образования соединительно-тканной капсулы и сохранение этого примыкания после приложения функциональной нагрузки.

С 1951 г. в качестве материала для имплантатов стали использовать титан. Его также применяли при изготовлении специальных оптических камер для витальной микроскопии, используемой физиологами и биологами для изучения процессов кровообращения и жизнедеятельности клеток непосредственно в живых тканях. Начиная с 1952 г. такие исследования проводил RI. Branemark в лаборатории витальной микроскопии, а затем в отделении экспериментальной биологии университета Гётеборга (Швеция). В ходе этих работ было сделано одно из фундаментальных открытий имплантологии: в костном ложе, которое подготовлено атравматично и точно соответствует по форме устанавливаемой титановой конструкции, происходит прочное «сращение» поверхности металла с костью. RI. Branemark с коллегами в полной мере оценили значение этого феномена, названного позднее «оссеоинтеграцией», и посвятили его изучению последующие 30 лет своей деятельности. Под руководством проф. RI. Branemark был открыт механизм взаимодействия имплантата с окружающими тканями и сформулированы условия достижения оссеоинтеграции, основанные на современном понимании биологии и использовании закономерностей регенерации костной ткани.

60-70-е гг. — время активной разработки конструкций разнообразных по форме имплантатов. Одни из них стали прообразом выпускаемых сейчас многими фирмами зубных имплантатов, другие применяются в первозданном виде и в настоящее время.

Одну из наиболее удачных конструкций внутрикостного имплантата предложил в 1959 г. итальянский стоматолог S. Tramonte (рис. 1-7). Вначале эти тонкие, диаметром всего от 2,5 до 3,0 мм, имплантаты были сделаны из хромокобальтового сплава, а затем, с 1964 г., их стали изготавливать из титана.

В 1962 г. французский врач R. Chercheve адаптировал конструкцию спиралевидного имплантата F. Formiggini и предложил собственный вариант винтового имплантата, внутрикостная часть которого напоминала штопор (рис. 1-8). В том же году французский стоматолог J. Scialom изобрёл игольчатые имплантаты, которые применяются некоторыми специалистами и в настоящее время (рис. 1-9).

Ещё один вариант винтовых имплантатов, разработанных на основе имплантатов A. Strock, R. Chercheve и S. Tramonte, создал в 1963 г. L. Linkow (рис. 1-10). Этот имплантат диаметром от 3,5 до 4,0 мм имел отверстие в нижней трети внутрдаостной части, что позволило улучшить его ретенцию в кости.

В 1965 г. RI. Branemark предложил применять разборную конструкцию винтового имплантата, состоящего из внутрикостной части и прикручиваемой к ней опорной головки (рис.1-11). Этот разборный винтовой имплантат стал базовой конструкцией для подавляющего большинства дентальных имплантатов, выпускаемых в настоящее время.

В 1969 г. L. Linkow изобрёл ещё один имплантат с внутрикостной частью в форме пластины (рис. 1-12), что позволило применять его при узких альвеолярных отростках челюстей. Пластиночные имплантаты получили достаточно широкое распространение с начала 70-х гг. и совершенствовались многими специалистами.

кроме винтового, цилиндрического и пластиночного имилантатов в 70-е гг. был создан целый ряд имплантатов комбинированной формы . Например, международной группой специалистов в Институте Штраумана (Швейцария) была разработана оригинальная система полых имплантатов с плазменным напылением титана на поверхность внутрикостной части.

Были предложены имплантаты, имеющие основание в форме диска, рассчитанные на установку в альвеолярный отросток сбоку и опирающиеся своей нижней частью на область внутреннего и наружного компактных слоев кости.

Кроме того, появились конструкции имплантатов, предназначенные для пациентов с крайне атрофированной нижней челюстью. В 1964 г. I.A. Small начал разрабатывать ортопедическую пластину для предупреждения патологических переломов, которые могут случаться вследствие крайней атрофии нижней челюсти, и одновременного обеспечения фиксации съёмных протезов. Имплантат, который представлял собой пластину с ретенционными и чрескостными штырями, I.A. Small использовал впервые в 1968г. Его идея получила дальнейшее развитие благодаря работам голландских челюстно-лицевых хирургов Н. Bosker и L. VanDijk, которые предложили разборный вариант конструкции имплантата I.A. Small, назвав его трансмандибулярным имплантатом.

В отличие от других дентальных имплантатов его основание — дугообразная скоба — устанавливается на нижний край тела нижней челюсти внеротовым оперативным доступом. Два штифта имплантата внедряют в кость, проходя её насквозь. Выступая в полость рта, они служат для фиксации съёмных зубных протезов. Ещё одну оригинальную конструкцию имплантата, специально предназначенного для атрофированной нижней челюсти, предложил в 1970 г. Н. Roberts. Этот имплантат имеет форму разветвлённой пластины и рассчитан на внедрение в кость в трёх местах: во фронтальном отделе и области ветвей нижней челюсти. Он может служить опорой как для съёмного, так и несъёмного зубных протезов.

К концу 70-х гг. был накоплен большой клинический опыт применения внутрикостных дентальных имплантатов, проведены многочисленные экспериментальные исследования по морфологии тканевого ответа на имплантаты, взаимодействию их с окружающей костной тканью, а также осуществлен широкомасштабный мониторинг и статистический анализ результатов использования имплантатов в качестве опоры зубных протезов. Кроме того, было разработано несколько клинических подходов:

- «многотиповой» подход, сформулированный L. LinkowH G. Muratori, подразумевающий применение нескольких типов имплантатов (не только внутрикостных, но и субпериостальных), различных по форме (винтовые, пластиночные, дисковые и т.д.), в зависимости от анатомических условий;

- концепция «бикортикализма», предложенная D. Garbaccio, предусматривающая использование винтовых имплантатов с установкой в зону верхнего и нижнего компактных слоев кости;

- концепция «имплантационной изотопии» G. Muratori, суть которой заключается в том, что число устанавливаемых имплантатов должно соответствовать количеству отсутствующих корней зубов.

Однако официальными медицинскими структурами многих стран дентальная имплантация не признавалась как научно обоснованное направление стоматологии. Возникла парадоксальная ситуация — с одной стороны, метод имплантации широко внедрялся в клиническую практику (по некоторым данным, с 1965 по 1975 гг. было произведено более 300 000 имплантаций), а с другой стороны — многие авторитетные специалисты относились к нему скептически. В 1978 г. в Гарвардском университете состоялась согласительная конференция «Имплантация: польза и риск», где были выслушаны точки зрения «за» и «против». И хотя обсуждались и анализировались результаты применения только четырёх видов имплантатов (субпериостальных, трансмандибулярных, цилиндрических из стеклоуглерода и пластиночных из хромоникелевых сплавов) и не были представлены данные клинических наблюдений ведущих в то время групп специалистов — RI. Branemark, R. Adell, U. Lekholm (Швеция); A. Schroeder, О. Pohler, F. Sutler (Швейцария); G. Muratori, U. Pasqualini, D. Gorbaccio (Италия), в итоговой резолюции была отмечена целесообразность дальнейших исследований в области дентальной имплантации. На основании статистического анализа применения имплантатов было сделано следующее заключение:

1. Поднадкостничные имплантаты могут успешно функционировать в 90% случаев в течение 5 лет и 65% — в течение 10 лет (данные основаны на результатах применения 200 имплантатов пятью специалистами).
2. Имплантаты, разработанные LA. Small, могут функционировать в течение 5 лет у 95% пациентов (результаты только одного исследователя, который провёл лечение 43 больных).
3. Имплантаты цилиндрической формы из стеклоуглерода имеют в среднем 55%-й уровень «выживаемости» в течение 3-х лет (данные двух специалистов, установивших 133 имплантата при одиночных дефектах зубных рядов).
4. Пластиночные имплантаты, применяемые при концевых дефектах зубных рядов, впоследствии включенные в протезную конструкцию вместе с зубами, успешно функционируют на протяжении 5 лет в 90% случаев (данные двух авторов, сообщивших о 200 наблюдениях). В то же время было отмечено, что использование пластиночных имплантатов в качестве опоры несъёмного мостовидного протеза при полной адентии эффективно приблизительно в 75% случаев.

Для оценки различных конструкций имплантатов и возможности их использования в клинической практике проводился опрос участников конференции. Были выделены 4 основные категории оценки:

Категория «А» — неограниченное применение имплантатов при любых формах адентии. В эту категорию не вошёл ни один имплантат.

Категория «В» — использование с дополнительными рекомендациями в зависимости от клинической ситуации. К этой категории были отнесены субпериостальные, пластиночные (только при концевых дефектах) имплантаты.

В категорию «С» (только клинические испытания) были включены цилиндрические имплантаты из стеклоуглерода и имплантаты LA. Small.

В категорию «D» (имплантаты, противопоказанные в клинической практике) не вошёл ни один имплантат.

Таким образом, принятая участниками Гарвардской конференции итоговая резолюция стала первым шагом на пути преодоления психологического барьера со стороны той части стоматологов, которые считали имплантацию диковинным, малоэффективным методом лечения. И наконец, дентальная имплантология была официально признана в ряде стран перспективным и научно обоснованным подходом в окклюзионной реабилитации больных, страдающих различными формами адентии. Стали развиваться университетские программы, были учреждены кафедры дентальной имплантации и организованы научно-исследовательские центры по проблемам имплантологии (университеты Нью-Йорка, Чикаго, Торонто, Милана, Токио). Были созданы крупные научно-исследовательские институты, ставшие ведущими специализированными центрами по изучению дентальной имплантации — Институт прикладных биотехнологий (Гётеборг, Швеция), Институт Штраумана (Вальденбург, Швейцария), Колумбийский университет (НьюЙорк, США).

В 1982 г. в Торонто (Канада) прошла конференция по проблемам морфологического взаимодействия имплантатов с костной тканью. Её итогом стало признание оссеоинтеграции как наиболее обоснованного с научной точки зрения варианта сосуществования имплантата с костной тканью, обеспечивающего длительное и прогнозируемое функционирование имплантатов в качестве опоры зубных протезов.

Конструкция двухэтапных винтовых имплантатов RI. Branemark нашла широкое применение на практике, была официально признана и одобрена стоматологическими ассоциациями большинства стран мира, что и предопределило дальнейшее развитие конструкторских идей в дентальной имплантации.

В 80-е гг. было предложено огромное количество конструкций, большинство из которых является модификацией имплантата системы Branemark и лишь некоторые имеют оригинальные элементы. К ним можно отнести:

- цилиндрический имплантат с амортизатором, разработанный A. Kirsch;

- созданные в Институте Штраумана полые и цельные имплантаты с внутрикостной частью, обработанной по технологии плазменного напыления. Они объединены в систему под торговой маркой ITI Benefit и имеют две версии — одно- и двухэтапную;

- имплантат, разработанный С.А. Смирновым внутрикостная часть которого выполнена из сферических гранул титана, спечённых методом порошковой металлургии. Внутрикостный элемент этого имплантата имеет сквозную пористость, что обеспечивает прорастание костной ткани и значительно увеличивает площадь оссеоинтегрированного контакта.

Интересной разработкой является также двухэтапная версия пластиночных имплантатов, выпускавшаяся под названием «Startaneus». Были также предложены имплантаты из алюмооксиднои керамики, наиболее известные из них — имплантаты марки Biolox (рис. 1-22)

 

Следует отметить, что введение термина «оссеоинтеграция» не только послужило толчком к развитию имплантологии, но и вызвало, как справедливо заметили R. Meffert, В. Langer и М. Fritz (1992), некоторое замешательство среди стоматологов относительно сроков и условий достижения этого состояния. С одной стороны, идея оссеоинтеграции вошла в моду, а с другой — биологическая сущность этого феномена не была в достаточной степени осмыслена. Поэтому многие специалисты использовали это чисто морфологическое понятие в клинической практике в качестве аргументации преимущества двухэтапной имплантации. Смешение биологических понятий с хирургическими методиками далеко не бескорыстно лоббировалось рядом фирм-производителей, создававших иллюзию научного обоснования собственной продукции.

Такой прямой, некритический перенос морфологического сосуществования имплантатов с костной тканью в область хирургической и ортопедической стоматологии и даже в сферу производства привёл к излишне упрощённому, стереотипному пониманию теоретических основ имплантации многими специалистами-практиками. Сформировались даже определённые штампы: «оссеоинтегрированные (значит, хорошие) — это винтовые или цилиндрические имплантаты, рассчитанные на двухэтапную методику применения»; «одноэтапные винтовые, а также пластиночные — это неоссеоинтегрированные (значит, плохие) имплантаты».

По сути, утвердившееся в 80-е гг. в среде значительной части стоматологов представление об остеоинтеграции стало своего рода революцией идей со всеми вытекающими последствиями: отрицанием опыта прошлых лет, непримиримостью по отношению к иной точке зрения и чрезмерной верой в новую-концепцию и свою правоту.

Главным объектом для жёсткой критики стали воззрения Ch. Weiss о возможных преимуществах формирования фиброзной «связки» между имплантатом и окружающей костью (фиброоссеоинтеграция). По мнению исследователя, существует два основных варианта физиологической тканевой интеграции с имплантатом — фиброзно-костная и костная интеграция. При установке имплантата из титана какой бы то ни было формы (пластиночной, цилиндрической или винтовой) в атравматично сформированное костное ложе и оставлении его без функциональной нагрузки в среднем через шесть месяцев наступает оссеоинтеграция. После приложения жевательной нагрузки происходит структурная перестройки кости, в результате которой вокруг имплантата образуется соединительно-тканная связка наподобие пародонта.

Высказанная гипотеза о морфологическом варианте тканевого ответа на функционирующий имплантат была «привязана» к конкретным формам имплантатов и хирургической методике их применения. Так, пластиночные и одноэтапные винтовые имплантаты стали «фиброоссеоинтегрированными», а за двухэтапными винтовыми имплантатами закрепилось название «оссеоинтегрированных».

Таким образом, 80-е гг. прошли под знаком конкуренции идей сторонников оссео- и фиброоссеоинтеграции. При этом теория оссеоинтеграции явно доминировала. И это вполне объяснимо. Во-первых, она основана на фундаментальных экспериментальных исследованиях, проведенных на самом высоком уровне с использованием достижений современной науки и техники. Доказана возможность непосредственной и очень прочной связи костной ткани с имплантатами из целого ряда биосовместимых материалов. Во-вторых, проведен глубокий статистический анализ отдалённых результатов применения двухэтапных имплантатов. Уже к концу 80-х гг. было документально подтверждено, что они могут функционировать в течение 15 лет. С точки зрения клинической практики, привлекательность использования двухэтапных винтовых или цилиндрических имплантатов для большинства стоматологов также вполне объяснима. Подход, предложенный проф. RI. Branemark et al., является унитарным, т.е. в различных клинических случаях используется только один вариант конструкции имплантата, что позволило разработать простые и удобные схемы лечения и сделать методику более доступной для многих практикующих врачей и удобной для преподавателей университетов.

Однако по мере накопления клинического опыта был выявлен целый ряд спорных положений теории оссеоинтеграции и недостатков унитарного подхода.

Доказательства достижения оссеоинтеграции при использовании одноэтапных имплантатов винтовой и пластиночной формы, основанные на экспериментальных исследованиях, представили D. Steflik et al. (1992; 1994), М. Fritz et al. (1994) и др. Было доказано формирование оссеоинтегрированного контакта пластиночных имплантатов с костью и на основании морфологических исследований костных блоков, содержащих сломавшиеся, но достаточно длительное время функционировавшие имплантаты. Эти исследования были опубликованы F. Takeshita et al. в 1989 и 1996 гг. Возможность достижения оссеоинтеграции при использовании одноэтапных винтовых имплантатов стали признавать в середине 90-х гг. даже специалисты, стоявшие у истоков разработки двухэтапных методик имплантации (I. Ericsson et al., 1994, 1996, 1997; W Becker, U. Lekholm et al., 1997). Эволюция представлений об условиях достижения оссеоинтеграции способствовала созданию клинического подхода, предусматривающего непосредственную функциональную нагрузку сразу после имплантации. Осуществление этой идеи стало возможным благодаря опыту использования одноэтапных имплантатов, а также изобретению A. Hruska (Италия) специального прибора для внутриротовой сварки, позволяющего приваривать шинирующие титановые конструкции к головкам установленных имплантатов непосредственно в полости рта даже во время операции. Такое надёжное шинирование позволяет произвести протезирование временными пластмассовыми протезами в день операции. Клиническая апробация непосредственной функциональной нагрузки на имплантаты доказала эффективность этого подхода в ряде клинических ситуаций. Сейчас эта идея становится достаточно популярной, хотя пока ещё не может считаться общепризнанной и достаточно обоснованной с биологической точки зрения.

Эволюция идей оссеоинтеграции отразилась и на подходах к производству и маркетингу имплантатов. Некоторые фирмы, ранее специализировавшиеся только на двухэтапных имплантатах, стали выпускать одноэтапные их версии. Появилась одноэтапная версия имплантатов системы Branemark. Некоторые производители стали снабжать имплантаты дополнительными компонентами, позволившими превращать ихдвухэтапные версии в одноэтапные (например, имплантаты фирм Steri-Oss и Paragon). Некоторые разработки стали модификацией винтового имплантата, предложенного ещё 40 лет назад S. Tramonte. К ним можно отнести имплантаты K.S.I. -Bauer-Schraube, MTI и имплантаты производства корпорации IMTEC. Многие производители повернулись лицом к специалистам, поддерживающим концепцию многотипового подхода. Стали выпускаться разнообразные по форме имплантаты, объединённые в одну систему, что позволило унифицировать ортопедические компоненты имплантатов и некоторые инструменты, существенно расширить возможности индивидуального подхода в лечении больных, упростить и сделать более эффективной работу стоматологов. К таким имплантационным системам можно отнести «мультиимплантационную» концепцию фирмы Oraltronics (рис. 1-32), систему дентальных имплантатов Radix (рис. 1-33), включающую три основных типа имплантатов, а также производственную программу фирмы A-Z Implant, объединившую даже пять типов внутрикостных имплантатов.

Таким образом, к середине 90-х гг. стал востребованным тот богатый опыт, который был накоплен специалистами в 60-70-е гг. На смену «революционным настроениям» пришёл эволюционный период развития имплантации — период нормального освоения метода на основе фундаментальных теоретических исследований и клинического опыта, с учетом различных точек зрения в отношении тактики лечения и применяемых имплантатов.

Изучение основополагающих механизмов сосуществования имплантатов с тканями организма позволило методу выйти за рамки хирургической и ортопедической стоматологии. Были созданы принципиально новые способы реабилитации онкологических больных. Некоторые конструкции дентальных имплантатов стали использовать для фиксации экзопротезов различных отделов лица.

(перепечатано из книги P.I. Branemark, D.E. Tolman Osseointegration in Craniofacial Reconstruction, 1998): A - дефект в полости рта после резекции левой половины верхней челюсти по поводу злокачественной опухоли; Б - ортопантомограмма после установки имплантатов и фиксации супраконструкций для фиксации протезов; В - полный съёмный зубной протез с обтуратором дефекта нёба.